Так кто же проталкивает
«плохую науку»?

Ответ на работу Лоренса С. Лернера
«Хорошая наука, плохая наука: преподавание теории эволюции в Соединенных Штатах»
(Good Science, Bad Science: Teaching Evolution in the States
by Lawrence S. Lerner, Thomas B. Fordham Foundation, 26 September 2000).

Из: англиском языке «Who’s really pushing ‘bad science’?»

Джонатан Сарфати (Jonathan Sarfati, Ph.D.)

Введение

Лоренс Лернер (Lawrence Lerner) — атеист, пенсионер, прежде преподававший физику конденсированных веществ. Его недавний доклад, заявленный как работа о преподавании естественных наук в Соединенных Штатах, с триумфом прошествовал по передовицам газет — в нем оценивались учебные программы всех пятидесяти штатов. Логично было бы предположить, что оценки «хорошая наука» и «плохая наука» относятся к наукам естественным — таким, как физика, химия, биология и так далее — и определяют, насколько хорошо учащиеся в разных штатах усваивают эти предметы. Но нет же; оценки Лернера за «преподавание естественных наук» основывались исключительно на том, благоприятствуют ли учебные программы штатов преподаванию теории биологической эволюции.

Десять штатов получили у Лернера «пятерку» — «теория эволюции преподается очень хорошо или отлично». Чем дальше преподавание теории эволюции от догматического, тем ниже оценка. А один штат (Канзас) и вовсе удостоился «двойки с минусом» — за «отсутствие каких бы то ни было упоминаний о биологической эволюции».

В этой работе мы намерены доказать, что в докладе Лернера много логических ошибок и мало настоящей науки — науки, которая отправляет людей на Луну, лечит болезни и так далее.

Определения — скользкие, как угри

Чрезвычайно важно всегда употреблять слова в их точном значении. Когда это требование не выполняется, любая дискуссия становится бессодержательной. Существенный недостаток работы Лернера состоит в том, что он не дает определения эволюции и использует этот термин бессистемно и непоследовательно.

Главная идея теории, которую отстаивает Лернер и другие материалисты (и которой противостоят креационисты), состоит в том, что частички хаоса со временем превратились в людей без участия разумного Творца. Это «общая теория эволюции» (ОТЭ). Эволюционист Керкут (Kerkut) определил ее как «теорию о том, что все живые организмы на Земле произошли от единого источника, который, в свою очередь, образовался из неорганического вещества».¹

Однако многие пропагандисты эволюции грешат склонностью к «хамелеонству». Одно и то же слово (в данном случае — слово «эволюция») по ходу спора у них неоднократно меняет свое значение. Их общая тактика — привести ряд примеров изменений с течением времени, называть их «эволюцией» и сделать вид, будто тем самым они уже доказали ОТЭ и опровергли теорию Сотворения. Например, Лернер пишет:

«Что мы имеем в виду под теорией эволюции и каково ее место среди других наук? Вселенная непрерывно меняется на всех временных и пространственных уровнях. Почти вся наука — исследование эволюции различных систем, огромных, как сама Вселенная, и крошечных, как нейтрино; систем, существование которых измеряется миллиардами лет или наносекундами.

Таким образом, эволюция — неотъемлемое понятие для всех наук. Но теория биологической эволюции заняла в американском образовании особое положение».

В работе Лернера повсеместно встречаются понятия, которые следует знать учащимся. Большая их часть, однако, — не более чем примеры изменений во времени, не вызывающие у креационистов никакого протеста. Лернер же пытается внушить читателю, что без ОТЭ невозможно понять ряд важнейших фактов, а именно:

все живые существа размножаются;
потомство походит на своих родителей, но не является их точной копией;
чтобы стать готовым к воспроизводству, потомство должно расти (т. е. изменяться; пример — метаморфоз);
существует соответствие между особями, или видами, и их средой обитания (наземной, водной, воздушной);
именно естественным отбором определяются различия в выживаемости между группами организмов.

Однако понимание всего этого вовсе не зависит от общей теории эволюции.

В чем состоит принципиальный недостаток теории эволюции?

Главное научное возражение против ОТЭ касается не того факта, что время несет с собой изменения, и не масштаба этих изменений (мы предпочитаем не использовать термины «микроэволюция» и «макроэволюция»). Ключевая проблема — тип изменений. Для превращения микроба в человека необходимы изменения, при которых количество генетической информации возрастает — от более чем полумиллиона «букв» ДНК у «простейших» самовоспроизводящихся организмов до трех миллиардов этих «букв» в ядре каждой клетки человека. Ни в работе Лернера, ни где бы то ни было еще вы не найдете ни единого примера прибавления новой функциональной информации. А утверждать, что раз есть простые изменения, значит, есть и изменения с увеличением информации, — все равно что говорить, что раз торговец продает товары, значит, он продает их с выгодой. Самое слабое место ОТЭ — происхождение информации.

«Хамелеонство» — основная тактика эволюционистов; подмена понятий — их излюбленный прием. Стоит только разоблачить их уловки, как большинство «научных» доводов в пользу ОТЭ рассыпается в прах.

Чему на самом деле учат креационисты?

Лернер заявляет:

«Креационисты в большинстве своем признают возможность микроэволюции, однако отрицают, что этот процесс способен приводить к образованию новых видов, не говоря уж о таксономических группах более высокого ранга».

Но миссия «Ответы Бытия» не отрицает видообразования; напротив, мы считаем его важным элементом креационной биологии. Креационисты исходят из Библии и верят, что Бог создал различные роды живых организмов, которые воспроизводились «по роду их» (Быт. 1:11, 12, 21, 24, 25). Таким образом, эти библейские «роды» изначально были биологическими видами, то есть популяциями организмов, которые могут скрещиваться между собой и производить плодовитое потомство, но не могут скрещиваться с другими биологическими видами.

Однако креационисты отмечают, что понятие сотворенного рода шире, нежели современное понятие вида. В каждый из сотворенных родов Творец заложил огромное количество информации. Эта информация у изначально созданных организмов оказалась достаточно разнообразной для того, чтобы их потомки впоследствии приспособились к самым разным средам обитания.

Потеря информации из-за мутаций (ошибок копирования — например, в белках, ответственных за распознание сигнала к воспроизведению других белков), «скачущих генов», дрейфа генов и естественного отбора ведет к тому, что в некоторых малых популяциях утрачивается разнообразная информация. В результате потомство от скрещивания особей двух разновидностей (гибриды) оказывается бесплодным или вообще нежизнеспособным. А у птиц изменения песни или окраски приводят к тому, что потенциальные брачные партнеры не узнают друг друга и, соответственно, не скрещиваются. Так или иначе, при этом образуются новые «виды». Таким образом, вполне вероятно, что каждый сотворенный род дал начало нескольким современным видам.²

Необходимо еще раз подчеркнуть, что видообразование не имеет ничего общего с той эволюцией, о которой говорит ОТЭ, так как оно подразумевает перераспределение и потерю генетической информации, а не появление новой информации.

Лернер высмеивает идею сотворенного рода:

«В креационистской литературе слово «род» используется столь широко, что распространяется на понятия от вида до типа, включая все, что между ними».

Но это неправда. Креационисты утверждают, что если два организма способны скрещиваться и производить плодовитое потомство, эти два организма принадлежат к одному роду.³ Также, если каждый из двух организмов способен скрещиваться с третьим, то к одному роду принадлежат все три.^4,5 Все недоразумения с «широтой применения» слова «род» на деле вытекают не из термина как такового, а из несовершенства изобретенной человеком системы классификации. Так, организмы, отнесенные к разным биологическим видам, родам и даже таксонам более высокого ранга, могут производить плодовитое потомство. Это означает, что в действительности они принадлежат к одному виду, имеющему несколько разновидностей, то есть к политипическому виду. Большое количество таких видов представлено в источнике 3 и в статье «Тигрольвы и кительфины? Кто следующий?», где фигурирует животное по имени Кекаймалу — плодовитый гибрид двух так называемых различных биологических родов.

Некоторые атеисты требуют, чтобы креационисты перечислили все до единого сотворенные роды. Однако это бессмысленно — ведь для того, чтобы хотя бы начать такую работу, понадобилось бы произвести эксперименты по скрещиванию всех организмов, размножающихся половым путем. И, кстати сказать, ни один эволюционист по сей день не составил список, куда вошли бы все биологические виды, в противоположность списку живых организмов, произвольно классифицированных как виды. Требуя предоставить список всех сотворенных родов, атеисты упускают из виду тот факт, что формальное определение (в данном случае, исчерпывающий список) — отнюдь не единственно возможный вариант определения. Критерий скрещивания обеспечивает куда более резонное функциональное определение, которое даст исследователям принципиальную возможность привести полный список родов.

«Чтобы втиснуть все живое в Ноев Ковчег, — иронизирует Лернер вслед за «умеренным» апологетом христианства Хью Россом (Hugh Ross), — креационисты цепляются за библейский термин «род», предпочитая его «виду» и считая пределом эволюции».

Однако, как было показано выше, креационная концепция сотворенного рода не имеет ничего общего с попытками уместить все живое в Ковчег; она основана на здравом толковании Библии и на понятии скрещивания. На самом деле, справедливо обратное: креационная теория сотворенных родов претит атеистам, и не в последнюю очередь потому, что сводит на нет их насмешки: мол, как на Ковчеге разместились миллионы «видов», включая обитателей моря, беспозвоночных и растения (которые прекрасно могли выжить и вне Ковчега)? (См. «Как все животные уместились на Ноевом Ковчеге?»). Грустно видеть, как самозванные защитники христианства (такие, как Хью Росс) бездумно вторят нападкам атеистов на идею Всемирного Потопа и Ковчега и во имя сохранения «худого мира» в невесть какой раз прибегают к давно опровергнутой теории неизменности видов! (См. «Разоблачение книги Хью Росса»).

Важна ли для науки теория эволюции?

Лернер заявляет, что понятие эволюции занимает «центральное место» и играет «объединяющую роль» в науках о жизни. Однако, как было показано выше, он не дает этому понятию верного и четкого определения. Да, все изменяется, и это столь же важно, сколь и очевидно; но много ли потеряла бы настоящая наука без веры в общую теорию эволюции? Если я провожу исследования по сверхпроводимости или вибрационной спектроскопии, так ли уж мне важно верить, что микробы превратились в мышей, магнолии и человека? Интересно, может ли сам Лернер назвать в своей области — физике конденсированных веществ — хотя бы одно открытие, связанное с верой в то, что частицы хаоса стали людьми без какого бы то ни было вмешательства разума?

Вклад креационистов в науку

Лернер заявляет:

«Креационисты не внесли никакого вклада в развитие биологии, равно как и любой другой науки».

Это не просто личное мнение, а обвинение, причем вопиюще несправедливое. Многие важнейшие открытия в биологии (как и в других ключевых отраслях современной науки) сделаны именно креационистами. Так, Луи Пастер установил, что многие болезни вызываются микробами, и показал, что живое может происходить только от живого. Грегор Мендель стал родоначальником генетики. Карл Линней разработал действующую систему классификации видов. Да и в наши дни многие ученые вносят огромный вклад в науку несмотря на то, что верят в сотворение мира Богом и отрицают общую теорию эволюции.

Более того, великие ученые, которых Лернер восхваляет за их вклад в астрономию, — Коперник, Кеплер, Галилей и Ньютон, — также были креационистами, о чем он почему-то предпочитает умалчивать.

Как отмечают историки самых разных религиозных убеждений, от христиан до атеистов, современная наука зиждется на той гипотезе, что Вселенная создана разумным Творцом. Упорядоченность Вселенной можно объяснить только замыслом ее Создателя. Что же касается атеизма или, скажем, политеизма, то из них никак не вытекает, что Вселенная упорядочена или должна быть таковой. Библейское христианство позволяет людям исследовать творение (Быт. 1:28) — в отличие от анимизма или пантеизма, утверждающих, что творение само по себе божественно. Всевышний и всемогущий Бог был волен творить так, как Ему было угодно. Поэтому там, где Библия хранит молчание, единственный способ постичь Его творение — опыт, а не людские умопостроения наподобие древнегреческих философских систем.

Отметим, что креационисты воспринимают «законы природы» как нормальные способы, какими Бог поддерживает упорядоченность и самовоспроизводство Своего творения (Кол. 1:15–17), а чудеса — как особые способы, используемые Им по особым случаям. Поскольку творение завершилось к концу шестого дня (Бытие 2:1–3), креационисты, исходя из Библии, полагают, что с тех пор деятельность Бога проявлялась в основном посредством «законов природы», за исключением тех случаев, когда Он творил чудеса, о чем известил нас в Библии. «Законы природы» описывают то, что есть, а не предписывают, чего быть не должно, поэтому чудес они не исключают. Законы науки способны вызвать или предотвратить что бы то ни было ровно в той же мере, в какой географическая карта способна стать причиной изменения береговой линии.

Религия эволюционистов

Что бы ни говорили эволюционисты, не только у креационистов религиозные убеждения влияют на толкование данных. На деле обе стороны небеспристрастны. Лернер в своем докладе пытается сделать вид, что теория эволюция «не антирелигиозна»; тем важнее понять, что главные провозвестники эволюционной мысли всегда ожесточенно противились библейскому представлению о Боге христиан. Стивен Джей Гулд и другие показали, что Дарвин, продвигая теорию эволюции, имел своей целью найти альтернативу идее божественного Создателя. Ричард Докинс восхваляет теорию эволюции именно за то, что, по его словам, до Дарвина атеист не имел возможности состояться интеллектуально (как, например, сам Докинс).⁶ Эти слова, процитированные гарвардским генетиком Ричардом Левонтином (Richard Lewontin), атеистом и эволюционистом, красноречиво свидетельствует о его a priori приверженности материализму — вне зависимости от того, что говорят факты! Иммунолог Скотт Тодд (Scott Todd) из Университета штата Канзас утверждает:

«Даже если все факты говорят о разумном Создателе, такая гипотеза исключается из науки, так как она не материалистична».⁷

То есть не обращайте внимания на факты; все сущее — природа, и ничего больше. Материализм — царь и бог! Таким образом, противостояние креационизму никоим образом не основано на фактах — кроме того единственного факта, что креационисты отказываются играть в игру по правилам, разработанным материалистами исключительно для себя! Как не похожи эти правила на то, что мы привыкли думать о науке! Дважды лауреат Нобелевской премии Лайнус Полинг говорил, например: «Наука — это поиск истины».

Каким же путем Лернер и иже с ним пытаются избежать обвинений в том, что теория эволюции проталкивает религию гуманизма? В конце концов, два основополагающих принципа II Гуманистического манифеста (1973), подписанного многими видными эволюционистами, гласят:

Религиозные гуманисты полагают, что Вселенная не была сотворена и существует сама по себе.
Гуманисты верят, что человек — часть природы, появившаяся в результате продолжительного процесса.

Последняя версия — Гуманистический манифест 2000 — была подписана такими выдающимися пропагандистами эволюции, как Ричард Докинс, Е. О. Уилсон, Ричард Лики, Моллин Мацумара и Дэниэл Деннет.

Выводы — в следующем разделе.

Пути религии и науки не пересекаются?

Сам Лернер — член группы “Bay Area Skeptics”, атеистической и антихристианской, как и все подобные группы. Однако “Bay Area Skeptics”, пытаясь преуменьшить это обстоятельство, утверждают:

«Мы ни в коей мере не религиозная и не антирелигиозная группа. Мы уважаем религиозные и нерелигиозные убеждения других. Мы признаем, что духовность основана на вере и не поддается исследованию».⁸

Марксист, атеист и эволюционист Стивен Джей Гулд заявил, что религия и наука «не пересекаются» — то есть наука имеет дело с фактами реального мира, а религия — с этикой, моралью, ценностями и тем, что такое человек. Гулд подробно раскрывает этот тезис в книге «“Скалы вечные”: наука и религия в полноте жизни» (Rocks of Ages: Science and Religion in the Fullness of Life) (Ballantyne, NY, 1999).

Однако на деле позиция Гулда — явно антихристианская, поскольку зиждется на ущербном представлении о фактах и ценностях. Например, Воскресение Христа — не только неотъемлемая часть христианской веры (1 Кор. 15:12–19), но и доказанный факт истории (было предсказано, что наутро третьего дня гробница опустеет, — и это свершилось). Этот факт имеет непосредственное отношение и к науке, ибо он стал свидетельством власти Бога над так называемыми «законами природы», согласно которым мертвые

Так кто же проталкивает «плохую науку»?